Посыпались всевозможные предложения. Часть офицеров настаивала на продолжении войны с Россией, часть не хотела воевать. Очередь дошла до Ракова.

- Господа. Скажу вам честно. Мы проиграли войну и никто, вернее ни одно государство в мире, сейчас против большевиков выступать не будет. Мало того, ход событий говорит, что через год, может два, страны Европы признают Россию и тогда мы будем никто в этой стране. Поэтому предлагаю. Законсервировать все большие корабли. На действующие более-менее современные миноносцы и эсминцы полностью набрать команды и учить наших детей, будущих офицеров, плавать. У меня все.

- А как же армия? Пока русская армия в Европе, эти государства не смогут замирится с большевиками, - послышались восклицания.

- Через год армии не будет. Она... развалиться.

Послышался шум голосов.

- Так для чего же мы здесь? Если Россию признают, мы никому не нужны.

- Тише, господа. Прошу следующего.

Все офицеры были в смятении. В заключении выступил я.

- Господа. Я внимательно выслушал вас и пришел к выводу. Флот нужно сохранить. Сохранить для будущей России. Не хотелось бы думать, что союзники продадут нас. Поэтому, все большие корабли будем консервировать. Комплектовать из специалистов больших кораблей - малые. Моему заместителю, адмиралу Арсентьеву, прошу заняться учетом личного состава эскадры и комплектовании кораблей.

В это же день к линкору подошел катер и на борт поднялось три человека. В моей каюте они представились.

- Уполномоченный главнокомандующего, генерал Николаев.

- Помощник начальника контрразведки армии, подполковник Седов.

- Начальник отдела пропаганды армии, полковник Синицин.

- Господа, в чем причина вашего появления здесь?

- Вот письмо главнокомандующего, - сказал Николаев.

Он протянул мне конверт и пока я читал в комнате стояла тишина. Только ходики били по ушам.

- Здесь сказано, что полковника Синицина и подполковника Седова я мог бы использовать по своему усмотрению. Вы знакомы с содержанием письма? обратился я к ним.